Футбольный клуб «Кафа» (Феодосия) потерял своих фанатов

26 ноября на последнем матче 2017 года Чемпионата Премьер-лиги Крыма феодосийских болельщиков представляли, по сути, лишь казаки ГКО «Станица Феодосийская», наблюдавшие за общественным правопорядком на центральном городском стадионе «Кристалл» имени В.Шайдерова.

На зимний перерыв футболисты «Кафы», проиграв напоследок керченскому «Океану» 0:4, ушли занимая последнее место в турнирной таблице. Сыграно ровно половина матчей сезона 2017/2018 годов. Набрано всего три очка: одна победа, 13 поражений. Забито 9 голов, пропущено 55. Феодосийские футболисты имеют неплохие шансы установить исторический рекорд Чемпионатов Премьер-лиги Крымского Футбольного Союза преодолев психологическую отметку в сто пропущенных мячей за сезон. Не удивительно, что футбол в исполнении ФК «Кафа» вызывает негативные эмоции у феодосийских фанатов. На последнюю игру своего клуба они просто не пришли.

Реклама

Крёстный ход из Топловского Свято-Параскевиевского женского монастыря в Казанский кафедральный собор Феодосии

03 ноября 2017 года в Казанский собор Феодосии прибыл крёстный ход с иконой Казанской Божьей Матери из Топловского Свято-Параскевиевского женского монастыря, приуроченный к поворотным для нашей страны событиям 300-летней давности. Казаки ГКО «Станица Феодосийская» не остались в стороне от этого значимого для жителей региона события, приняв участие в сопровождении крёстного хода и обеспечении порядка во время его проведения.

В среду 01 ноября 2017 года из ворот Топловского женского монастыря вышел крёстный ход со списком Казанской иконы Божией Матери. Крёстный ход длился три дня, по пути останавливаясь на ночлег в городе Старый Крым и селе Насыпное. В пятницу 03 ноября он закончился в Казанском кафедральном соборе города Феодосия. В субботу 04 ноября здесь состоялась Божественная Литургия и праздничный молебен в честь Казанской иконы Божией Матери. Реестровые казаки Крымского казачьего округа силами общин ГКО «Терская» (Симферополь), ХКО «Старый Крым» и ХКО «Хутор Терский» (Кировский район) сопровождали колонну паломников начиная с Топловского монастыря. На территории Феодосийского горсовета казачью эстафету подхватили местные реестровики из ГКО «Станица Феодосийская» (Атаман Виктор Русинович) и ХКО «Молодёжный Союз Казаков» (Атаман Юрий Миних). В шествии приняли участие также казаки-общественники со всего Крыма. Митрополит Феодосийский и Керченский Владыка Платон встречал крёстный ход на входе в Феодосию.

Традиция крёстного хода из Топловского монастыря в Феодосию насчитывает 127 лет. Она возобновлена в 2004 году (см.здесь).

Хочется рассказать ещё вот о чём. Строительная казачья бригада «Станицы Феодосийской» 1  ноября 2017 года работала на западной окраине Феодосии в Челноковском микрорайоне. Этот день с утра не задался: по небу бродили неопрятные тучи, моросило и даже слаженная работа не поднимала настроение. И вдруг после обеда над Старым Крымом появилось светлое пятно чистого неба. Все, не сговариваясь, связали это с прибытием Казанской иконы Божией Матери крёстным ходом  в первую столицу Крымского ханства. К утру следующего дня небо очистилось от туч полностью. Солнечная погода стояла двое суток. А 5 ноября снова задождило.

ФК «Кафа» — ФК «Крымтеплица» 1:3

04 ноября 2017 года на феодосийском стадионе имени В.Щайдерова состоялся футбольный матч очередного тура Чемпионата Премьер-лиги Крымского футбольного союза. Казаки ГКО «Станица Феодосийская» помогали правоохранительным органам обеспечивать общественный порядок во время проведения матча.

Футбольный матч закончился очередным и уже привычным в этом сезоне поражением хозяев — футболистов ФК «Кафа». Горожане продолжают приближаться к обновлению своего личного антирекорда по пропущенным голам: после 12 туров им забивали уже 45 раз. В сезоне 2017-2018 года ФК «Кафа» является «лидером» по этому показателю. Для феодосийских футболистов пропускать более 40 мячей за сезон — дело привычное. В 2015-2016 году было пропущено 45 голов, в 2016-2017 — 49. В этом сезоне проведено меньше половины игр, так что ждём существенного «прогресса» в нелёгком деле защиты своих ворот.

Более 45 мячей за сезон в Чемпионатах Премьер-лиги КФС пропускало всего четыре команды. ФК «Кафа» (Феодосия) «отличился» в сезоне 2015-2016 — 45 голов (в среднем 1,61 за матч) и в сезоне 2016-2017 — 49 голов (1,75 за матч). ФК «ТСК-Таврия» (Симферополь) пропустил 45 голов (1,61 за матч) в сезоне 2016-2017. ПФК «Беркут» (Армянск) в сезоне 2015-2016 получил в свои ворота 61 мяч (2,18 за матч). ФК «Бахчисарай» (ФК «КФУ-Бахчисарай») в настоящий момент является самой «дырявой» командой в истории чемпионатов ПЛ КФС: 46 мячей (1,64 за матч) в 2015-2016 и 94 (3,36 за матч) в 2016-2017. Бахчисарайцы сменили название своей команды и выступают теперь под именем ПФК «Кызылташ». Но свято место пусто не бывает: ФК «Кафа» стремительно продвигается к исторической отметке в 100 пропущенных мячей за чемпионат. 45 голов после 12 игр феодосийцы уже пропустили (3,75 за матч). Если существующая динамика сохранится — к концу сезона 2017-2018 количество пропущенных мячей возрастёт до 105.

Ошибки, которых не должно быть

В рамках станичного военно-патриотического проекта «Спасибо Деду за Победу!» казаки и кадеты совершают походы по местам боевой славы наших предков, устанавливают и восстанавливают памятники и памятные доски, посвящённые Героям Великой Отечественной войне. И очень обидно видеть на монументах неточности и ошибки, искажающие факты, — больно от этого проявления неуважения к Памяти наших Отцов и Дедов. Любая информация на материальных носителях, остающаяся жить и после ухода их создателей, не должна искажать историю и вводить в заблуждение её исследователей даже в мелочах.

В ходе реконструкции боевого пути партизанского командира Николая Кузьмича Котельникова (см.здесь) группа казаков и кадетов поднялась на вершину горы Сарытлык между селом Наниково и городом Старый Крым. Здесь недалеко от временного лагеря группы советских десантников (январь-март 1942 года) стоит памятник, посвящённый этому событию. Происходившие здесь события со слов Н.К. Котельникова описывает первый командир Ичкинского партизанского отряда Михаил Ильич Чуб (см. здесь). На вершину горы в ночь с 23 на 24 января 1942 года поднялось 23 (или 24) десантника. Николай Котельников в своих воспоминаниях оставил пофамильный список из 18 человек, который реставраторы памятника, установленного ещё в советское время, дополнили информацией, к которой есть (иногда весьма существенные) замечания. Работа в архивах по каждому человеку из списка Котельникова продолжается, и станичники обязательно её завершат. Пока же можно сказать следующее.

1. Котельников Николай Кузьмич. Не был членом ВКП (б) в момент дислокации на горе Козья в январе-марте 1942 года, он — член ВКП (б) с декабря 1942 года (ЦАМО, фонд: 33, опись: 744808, ед.хранения: 135).

Награждён Орденом Красного Знамени (о котором забыли составители текста на памятнике) по Указу Президиума Верховного Совета СССР №223/157 от 06.11.1947 г. (ЦАМО, фонд: 33, опись: 744808, ед.хранения: 122), Орденом Отечественной войны I-ой степени (дата наградного документа — 06.04.1985 г., см.здесь),

а также медалями: «Партизану Отечественной войны 1 степени», «За оборону Севастополя» (о ней тоже забыли составители текста) и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» (ЦАМО, фонд: 33, опись: 44808, ед.хранения: 135).

Официальных документов о награждении Николая Кузьмича Котельникова орденом Красной Звезды найти (пока) не удалось. В списках «Кавалеров Ордена Красной Звезды» (см.здесь) его нет, хотя этот орден (как и «незамеченный» реставраторами Памятника Орден Красного Знамени) Котельников носил.

2. Козлов Павел Ильич. Не «житель Азербайджанской СССР, г.Кировобад», а уроженец Белорусской ССР, Гомельская обл., Рогачёвский район, с.Гадановичи.

И в январе 1942 года он ещё не имел звания старший лейтенант, как написано в тексте на Памятнике, а был лейтенантом. Ниже размещена страница Приказа Главного Управления формирования и укомплектования войск Красной Армии №0362/пр (ЦАМО, фонда № 56, опись № 12220, дело № 29, см.здесь) об исключении из списков Красной Армии 187 человек начальствующего состава, пропавших без вести в боях против немецко-фашистских войск с датой выбытия 17.01.1942 г.

А вот выписка из донесения об оказавшихся в живых Управления кадров Главного управления командующего артиллерией Красной Армии № 028065 от 23,04,1944 г. (ЦАМОН, фонд №33, опись №11459, дело №487, см. здесь):

Кроме того Козлов Павел Ильич (о чём «реставраторы» почему-то умолчали) награждён орденом Красной Звезды (Приказ 5-ой Гвардейской артиллерийской дивизии РГК №012/н от 14.10.1943 г., ЦАМО, фонд №33, опись №686044, дело №172, см.здесь), наградной лист на командира 6-ой батареи 1324-го лёгкого артиллерийского полка 71-ой лёгкой артиллерийской бригады 5-ой Гвардейской Сталинградской артиллерийской дивизии старшего лейтенанта Козлова Павла Ильича находится там же, то есть в ЦАМО (фонд №33, опись №686044, дело №172, см.здесь).

На примере этих двух человек из списка восемнадцати десантников, — а ведь это командир и политрук группы, — видно насколько небрежно подошли к Памяти Героев те, кто восстанавливал Памятник на вершине горы Саратлык.

Казаки и кадеты из «Малой Академии Казачества» при ГКО «Станица Феодосийская» изучают все доступные на сегодняшний день материалы, позволяющие установить хотя бы крохи биографии десантников группы лейтенанта Котельнкова. И эта страница нашей истории, хочется верить, будет восстановлена.

Тавры Феодосии

Об этом древнем народе Крыма известно очень мало. Жизнь «крымских шотландцев» обросла кровавыми легендами и домыслами. Казаки и кадеты «Станицы Феодосийской» совершили путешествие в мир этого народа, жившего на расстоянии часа пути от Феодосии.

Тавры — этнос, вся история которого которого связана с Крымом. И если для многочисленных, кочевавших на огромных пространствах, киммерийцев, скифов, а позднее сарматов Крым был лишь окраинной территорией, то, по всем письменным и археологическим источникам, история тавров началась и закончилась на полуострове, за пределы которого они никогда не выходили.

Ближайшее к Феодосии поселение тавров находится в семи с половиной километрах (по прямой) к юго-западу от Челноковского микрорайона Федосии прямо на седловине Узун-Сыртского перевала между горой Клементьева и хребтом Биюк-Енышар. Селище занимало стратегическое положение в окружающем рельефе, полноценно оценить которое можно только посмотрев на местность с высоты.  Таврское поселение находилось на удобном пути в плодородные прибрежные долины южного берега Крыма: Армутлукскую и Отузскую. Оно хорошо было защищено от постоянно дующих здесь ветров: с севера — хребтом Узун-Сырт, с запада — хребтом Биюк-Енышар, с юга — хребтом Кучук-Енышар. С вершины горы Коклюк это очень хорошо видно.

Таврское селище Узун-Сырт (подножье) открыто археологом А.В. Гавриловым  в 1997 году и находится в восьмистах метрах к юго-западу от улицы Хуторской села Южного Феодосийской административной зоны или в 11 км к юго-западу от античной Феодосии (см.здесь).

Располагается в седловине между хребтами Биюк-Енышар и Узун-Сырт на юго-восточном склоне горы Клементьева, обращённом в сторону моря. Территория селища вытянута по оси северо-запад – юго-восток, она опускается от подножья хребта Узун-Сырт к подножью хребта Биюк-Енышар.

В настоящее время селище  разделено шоссе Насыпное-Коктебель на две части — юго-восточную и северо-западную. С северо-запада селище ограничено глубокой балкой, с юго-запада современной дорогой, ведущей на мусорную свалку, с юго-востока также балкой. Обе части селища ранее подвергались распашке, причём более интенсивно северо-западная, на которой в верхней её части выделяются два еле заметных холмика (западный — N 44 градуса 59 минут 48,2 секунды, E 035 градусов 16 минут 22,5 секунды, высота 167 метров над уровнем моря и восточный — N 44 градуса 59 минут 48,8 секунды, E 035 градусов 16 минут 25,1 секунды, высота 171 метров над уровнем моря), очевидно, оставшихся от разрушенных античных построек.

При подготовке и прокладке полотна шоссе была уничтожена значительная часть территории памятника. На обеих частях проложены водо-, газо-, трубопроводы и кабеля связи, что также привело к уничтожению культурного слоя и значительных площадей памятника. На поверхности селища попадаются, фрагменты амфор, лепной посуды, зернотерок, бутовые известняковые камни разных размеров. Распространение подъёмного материала и культурного слоя составляет 400 метров с севера на юг и 250 метров с востока на запад.

Территория селища распахивалась, в настоящее время задернована. Водоснабжение селища, очевидно, осуществлялось из источника, находящегося у восточного подножья Узун-Сырта на окраине улицы Хуторской, в месте, которое жители села Подгорное называют «Крымсад». Такое название, очевидно, закрепилось за ним вследствие того, что у источника ранее находились: фруктовый сад, искусственный пруд и дача известного предпринимателя и политического деятеля конца XIX — начала XX веков – С.С. Крыма, которая была разрушена в годы Великой Отечественной войны. Источник позже пытались использовать для водоснабжения поселка Орджоникидзе, для чего в 60-е годы ХХ века здесь была пробурена скважина. После этого источник стал функционировать только во влажные годы. Вода из него отличается кристальной чистотой и прекрасными вкусовыми качествами. Рядом с источником находилось и средневековое поселение, которое по находкам поливной керамики можно датировать XIV-VX веками нашей эры. Выходы пресной воды имеются также у юго-западных склонов хребта Узун-Сырт, где в настоящее время устроены маленькие пруды.

Археологические раскопки селиша у подножия хребта Узун-Сырт показали (см.: Выявление, исследование и систематизация археологических памятников Крымского полуострова, Крымский филиал НАНУ, 2005 г., составитель А.В. Гаврилов), что на территории поселения с VI по IV века до нашей эры первоначально существовало поселение тавров (кизил-кобинская археологическая культура). Затем до конца первой трети III века до нашей эры здесь проживало смешанное тавро-скифское население. Материал из археологических раскопов представлен фрагментами кухонных лепных горшков, дуршлагов, корчаг; лепной лощёной с врезным линейно-геометрическим орнаментом  посуды; гончарных кувшинов, кастрюль и мисок; чернолаковых киликов, канфаров, скифосов; бронзовыми браслетами, глиняными пряслицами, кружками из стенок амфор; лощилами из ручек амфор, оселками; тёрочниками и фрагментами курантов зернотёрок. На территории селища с помощью металлоискателя были найдены монеты ранней феодосийской и пантикапейской чеканки, свинцовые прясла и бронзовые изделия.

Месторасположение селища в седловине между двумя хребтами было очень выгодно и позволяло контролировать наиболее удобную дорогу, связывающую Южный берег Крыма с Феодосией, а также осуществлять надзор за горной и степной частями западного пограничья владений (хоры) города и Боспора, о чём свидетельствует, находящийся рядом наблюдательный пункт Узун Сырт (вершина).

Согласно, найденным на нём амфорным клеймам, он использовался на протяжении IV-III веков до нашей эры (см.здесь). Таврский (тавро-скифский) наблюдательный пункт также открыт А.В. Гавриловым в 1997 году. Он находится на вершине хребта Узун-Сырт в 90 метрах к северо-западу от стелы в память первых планеристов, непосредственно на грунтовой дороге и к востоку от неё, то есть, непосредственно над таврским селищем Узун Сырт (подножье).

На площади приблизительно размером 20 на 20 метров сосредоточены находки фрагментов амфор и амфорных клейм, среди которых преобладали гераклейские, а также редкие фрагменты лепных горшков. В рельефе местности памятник ничем не выделяется. Его территория задернована, по юго-западному сектору памятника пролегает грунтовая дорога, ведущая от Центра планерного спорта к стеле планеристам. С наблюдательного пункта открывается панорама на окружающую местность, изобилующую археологическими памятниками — целью наших следующих походов и путешествий.

На противоположном от таврского поселения краю долины маловодной в настоящее время реки Султановка на южном склоне хребта Тепе-Оба возникло античное поселение III века до нашей эры — III века нашей эры (см.здесь). Для защиты этой долины и подходов к древнегреческой Феодосии на вершине северо-западной оконечности хребта Биюк-Енышар (до селища тавров — меньше километра) в середине III века до нашей эры было построено укрепление, просуществовавшее шесть столетий. Тавры были вытеснены за пределы феодосийской хоры, их поселение перестало существовать. Строительство укрепления на хребте Биюк-Енышар было связано с тем, что Боспор не мог оставить без контроля важный в стратегическом отношении Узун-Сыртский перевал. Принималось во внимание и находящееся в семи километрах к северо-западу от перевала позднескифское городище на горе Сары-Кая. Его близость также повлияла на основание боспорского укрепления на хребте Биюк-Енышар (N 44 градуса 59 минут 21,1 секунды, E 035 градусов 16 минут 46,7 секунды, высота 194 метров над уровнем моря). Долина реки Султановка, хребты Узун-Сырт и Биюк-Енышар очерчивают, по-видимому, северо-восточную границу территории тавров — аборигенного народа Крыма.

Первые сведения о таврах (или об их предшественниках) мы находим у античных авторов. Гомер, описывая путешествия Одиссея, называет тавров лестригонами. Лестригонский город Телепил находился в легко узнаваемой по описанию Гомера Балаклавской бухте. Лестригоны во главе со своим вождём Антифатом показали себя весьма умелыми воинами, посрамив прославленных греческих героев, для которых война была  смыслом жизни, профессией и работой. Уязвлённое самолюбие греков превратило лестригонов в непобедимых великанов, — ведь только могучие великаны, практически голыми руками, используя подручный материал (каменные глыбы), могут победить лучших воинов того времени. Одиннадцать из двенадцати греческих кораблей были уничтожены вместе с десантными экипажами. Пиратские замыслы греков закончились бегством их предводителя — Одиссея, бросившего своих товарищей погибать. Считается, что «Илиада» возникла в IX—VIII веках до нашей эры в греческих ионийских городах Малой Азии на основе ещё более древних преданий крито-микенской эпохи (см.здесь). Таким образом, поэма описывает события начала XII века до нашей эры (см.там же).

Границы расселения тавров первым намечает Геродот (годы жизни: прим. 484 — прим. 425 года до нашей эры). Он размещает их «в гористой стране, лежащей вдоль моря» (Геродот. История. Л., Наука, 1972.) от Евпатории до Феодосии. То есть, тавры занимали часть степи, всё предгорье, горные и южнобережные территории. Понятно, что тавры для Геродота представляли значительно меньший интерес, чем главный геополитический противник греков того времени — Персия.  Геродот совершил своё путешествие в Северное Причерноморье, в первую очередь, для сбора сведений о фракийско-скифском походе Дария Гистаспа (512 год до нашей эры). Подробно об этом — здесь.

Все свои путешествия (в том числе, и в Причерноморье) Геродот совершил в период 445-455 годов до нашей эры. Десяти лет неспешных путешествий хватило, чтобы стать величайшим географом и историком на тысячу лет вперёд. 🙂 На землях тавров Геродот не был, хотя, проплывая вдоль сегодняшнего ЮБК, какие-то личные впечатления о Крымских горах почерпнул. Скалистые негостеприимные берега — морской фасад земли тавров — закрепили-визуализировали у Геродота специфическое субъективное отношение к этому народу, опирающееся в своей основе на рассказы жителей близлежащих греческих городов-полисов. Многие последующие античные (часто «кабинетные») историки старались не противоречить отцу всемирной истории и географии, воспринимая на его мнение, как на беспрекословную истину. А мнение это было следующим: тавры — кровожадные варвары, убийцы и пираты, «живущие разбоем и войной».

На самом же деле, отношение к внешнему миру у тавров представляется следующим образом: они были самодостаточным народом или группой племён и жили по принципу: не лезьте в нашу жизнь, — и мы вас не тронем. Александр Невский (актёр Николай Черкасов) в знаменитом одноимённом фильме Сергея Эйзенштейна 1938 года образно сформулировал эту позицию: «Кто с мечом к нам войдёт, от меча и погибнет!» А вот древние «цивилизованные» греки, кстати, частенько не гнушались разбоем и войной, оправдывая свои поражения преувеличенной кровожадностью и варварством противника.

Что является отличительной чертой тавров, как этноса? Нам неизвестно его самоназвание, — таврами этот народ назвали древние греки: до сих пор ведутся споры почему. Мы не знаем (кроме редчайших, скудных, спорных лингвистических фрагментов) о языке тавров почти ничего. И именно поэтому особенности этногенеза тавров определяются исключительно археологическим материалом. Здесь на первый план выступают: культ верховной богини Девы (в том числе, с человеческими жертвоприношениями, что не было чем-то необычным для того времени), погребальные обряды (знаменитые таврские каменные ящики), способ изготовления инструмента, специфическая орнаментация керамики. Кроме того, антропометрические (достаточно точные) данные подтверждают общее индоарийское происхождение тавров (Соколова К.Ф. Антропологические материалы из раннесредневековых могильников Крыма // История и археология средневекового Крыма. М., 1958). Небольшие субэтнические отличия внутри этноса приобретались на пограничных территориях: тавры Керченского полуострова испытали влияние Прикубанских культур, горные тавры, сталкиваясь со степняками, восприняли некоторые элементы их культуры и др. Некоторые исследователи районируют тавров на пять субэтнических групп (Возгрин В.Е. Исторические судьбы крымских татар. М., Мысль, 1992). Можно условно выделить три периода в истории тавров: ранние, средние и поздние тавры.

«Ранние» тавры. В ранний период своей истории (X-VI века до нашей эры) тавры вполне ещё «шли в ногу со временем», если сравнивать их с соседями. Они умели строить мощные оборонительные стены. Как правило, эти укрепления господствовали над местностью, с них открывался широкий обзор подходов к стенам. Тавры жили оседло, занимаясь земледелием и рыболовством. Среди таврских зерновых культур уже в X—VIII веках до нашей эры встречаются твёрдые и мягкие карликовые пшеницы, перешедшие сюда, очевидно, с родины земледелия — Ближнего Востока — в весьма отдалённые эпохи, во всяком случае, задолго до греческих колонистов. Кое-где намечается переход от примитивного мотыжного к плужному земледелию на тягловой силе домашних животных. К IV веку до нашей эры относятся первые винодельни, — значит, тавры выращивали и виноград; скорее всего это были местные мелкоягодные высокоурожайные сорта. Эти люди носили одежды, ткань для которых изготовливали сами; они искусно обрабатывали бронзу (волочение, штамповка), но ещё не избавились от наследия неолита, — в ходу были каменные и костяные ножи, топоры, скребки. Посуду делали как из камня, так и из обожжённой глины без помощи гончарного круга. Огромные кувшины типа пифосов обжигались в гончарных печах. Орнамента на керамике не было. Своих покойников ранние тавры хоронили в каменных ящиках, напоминающих дольмены, но без классического круглого входного отверстия в одной из стен. Иногда ящики достигали огромных размеров — так, отдельные плиты весили до 20 тонн. (Лесков А.М. Горный Крым в I тысячелетии до н.э. Киев, 1965). Эти монолиты откалывались от скалы клиньями, затем их доставляли к местам захоронений за километр и более. В один ящик тавры могли помещать умерших неоднократно. К концу раннего периода в погребениях всё чаще встречаются железные изделия. Греческой керамики (амфор) относительно немного; эти единичные находки всё же свидетельствуют о торговых связях тавров с греческими колонистами и заморскими купцами. Что же могли предложить тогдашние крымчане-аборигены культурно более развитым грекам? Об этом мы ничего не знаем, но можем догадаться — скорее всего хлеб, шкуры, сыр. Какие-либо признаки в виде кладов и т.п., указывающие на пиратские и разбойничьи наклонности тавров, отсутствуют.

Изображения тавров сохранились в древнегреческом искусстве только на вазах, античных барельефах и фресках, где они представлены как персонажи известных мифов. Сцены из мифов были наиболее распространёнными сюжетами вазовой росписи. Около фигур часто писали имена изображенных персонажей. Тавры и Таврика привлекали античных художников исключительно в связи с широко известными преданиями и литературными произведениями об Ифигении. События, описанные в них, происходили во времена Троянской войны, то есть, в XII веке до нашей эры. Сцены из этих произведений встречаются на греческих расписных вазах и геммах, на этрусских урнах и зеркалах, на мраморных римских рельефах и саркофагах, наконец, на фресках в домах Помпей и Геркуланума. В музеях России есть три вазы с названным сюжетом. Они принадлежат кисти художников IV века, живших в Кампании и Апулии — южных областях Италии, — куда греки переселились во время колонизации. Но изображения тавров есть только на одной из них —  апулийском краснофигурном кратере, находящемся в Эрмитаже (Санкт-Петербург). Он покрыт росписью с множеством фигур. На шейке сосуда представлена битва греков с амазонками, а основное пространство заполнено персонажами мифа об Ифигении в Тавриде. В центре — храм с ионийскими колоннами; там стоит Ифигения в плаще и нарядном длинном хитоне, украшенном вертикальной цветной полосой и узорами на подоле. Как главная хранительница храма она держит в руке ключ, о котором упоминает Еврипид в своей трагедии «Ифигения в Тавриде» (написана в 414 году до нашей эры). Внутри храма на постаменте — статуя Артемиды с копьём в одной руке и факелом в другой. Богиня представлена в движении: её голова повернута влево, нога отставлена в сторону и опирается лишь на носок. Живописец явно срисовал богиню с какой-то современной ему мраморной или бронзовой статуи, не заботясь о том, чтобы придать ей вид архаического деревянного изваяния, каким оно, по словам Еврипида, представлялось в мифе. Такие статуи были небольшими и имели вид застывших фигур с опущенными вдоль туловища руками. Слева к Ифигении приближается Пилад в плаще, с дорожным посохом и привязанной за плечами шляпой, которую обычно надевали путешественники. За ним, облокотившись на чашу, стоит Орест. Верхний ряд композиции по бокам храма отдан фигурам богов: слева Ирида и Афина, справа Артемида и Гермес. Ниже расположились гречанки, беседующие с персонажами в условных восточных костюмах. Скорее всего, это тавры, так как действие происходит в их стране. Однако их облик не сильно отличается от амазонок, которые изображены на шейке кратера. Похоже, для художника они были не более реальны, чем другие мифические герои. Гречанки изображены автором, как элегантные дамы его времени. Одна держит зонтик, принадлежность только богатой женщины, и протягивает вооружённому варвару-тавру шкатулку, вероятно, с украшениями. Другая подает собеседнику венок, а третий персонаж в варварском костюме собирается надеть венок на шею лани — священного животного Артемиды. Эта лань напоминает о том, как богиня заменила ею Ифигению на жертвенном костре в Авлиде. Живопись кратера не иллюстрирует отдельный эпизод мифа, а даёт серию изображений различных его персонажей. Нам неизвестно о какой-либо роли в этом мифе Гермеса и Ириды, поэтому можно предположить, что художник имел в виду утраченную теперь версию сказания.

«Средние» тавры. В своей «Истории» Геродот указывает, что таврские племена в V веке до нашей эры возглавлялись «царями» (басилевсами). Однако подобная централизация, слияние племён в более крупные государственные объединения сопровождаются, как правило, и укрупнением поселений, строительством крепостей и т. п. Что же касается тавров, то пока таких фактов нет, а не заметить их практически невозможно. Это заставляет усомниться в свидетельстве Геродота: очевидно, он имел в виду старейшин родов или вождей племён. К этому времени связи тавров с греческими колонистами окрепли — обильны находки из бронзы, всё чаще встречается греческая посуда, гривны, браслеты, кольца, цепочки, много бронзовых наплечников, бронзовых и железных частей конской упряжи, железных мечей типа акинаков. Преобладавшие в раннюю пору дома столбовой конструкции, оплетённые лозой и обмазанные глиной, полуземлянки с аналогичной наземной частью или обычные землянки сменяются одно- и двухкамерными домами. В селениях нередки гончарные печи, системы водоотводных каналов. К концу средней поры таврской истории из погребений исчезает массивная бронза, сменяясь железом, появляется удивительно изящная гладкая (без орнамента) керамика — ещё одно свидетельство греческого влияния. Изменяется и ареал расселения. С V века до нашей эры скифы, опередившие тавров в государственности, усиливаются, кое-где теснят аборигенов. Кочевники заселяют предгорья; постепенно тавры оставляют степь. В более позднюю эпоху, около III века до нашей эры, тавры уже строят неприступные для кочевников укрепления. Крепостные стены они кладут без раствора из точно подогнанных огромных блоков местного камня. Расширяется и тавро-скифо-греческая аккультурация. Встречаются чисто таврские захоронения в античном Херсонесе. Румынский историк Д. Пиппиди, исследуя одну из херсонесских надписей II века до нашей эры, делает вывод, что в городе и окрестностях постоянно проживали тавры. На Боспоре о том же говорит надгробная стела: «Под этим памятником лежит муж, для многих желанный, родом тавр. Имя же его Тихон». Относительно Херсонеса сомнений в большом числе горожан-тавров нет, — в эллинистических слоях найдено огромное количество керамики, где на ручках стоят имена мастеров с этнонимом «тавр». Раскопки подтверждают и отмеченные античными авторами факты выступлений тавров совместно со скифами против войск Митридата, что дополнительно подтверждает возможность тавро-скифского смешения.

«Поздние» тавры. Наивысшего уровня таврская культура достигла в поздний период истории народа, когда полностью завершилась хозяйственная и социальная дифференциация. Горцы стали преимущественно скотоводами (отгонный тип отрасли с преобладанием мелкого скота). Жители долин между Главной и Второй грядами Крымских гор — этих наиболее густо заселённых (но не видимых с древнегреческих кораблей, и поэтому ускользнувших от внимания античных ученых 🙂 ) областей, стали земледельцами. Они выращивали пшеницу, ячмень, горох, фасоль; хранили урожай в зерновых ямах глубиной до двух метров и, по-прежнему, в огромных, типа пифосов, кувшинах. Эти хранилища, сопоставлённые с количеством жителей селений, свидетельствуют о производстве товарного зерна, безусловно, шедшего в греческие города-колонии. Упомянутый переход от мотыжного к плужному земледелию в III веке до нашей эры в основном завершился, хотя особенности горных пашен сохранили роль мотыги во многих таврских селениях. В качестве чисто подсобного промысла сохранила свое значение охота, — это касается и гор, и долин. В приморских селениях (например, на Гераклейском полуострове) жители, по-прежнему, оставались искусными рыбаками, охотились и на дельфинов. О каких-либо крупных военных столкновениях между таврами и скифами той поры античные авторы не говорят ничего. Но у них отражен факт неприятия таврами позиции скифов по отношению к Дарию Ахемениду в виде отказа соседям помочь в начавшейся войне с персами. Это говорит, во-первых, о независимости тавров по отношению к скифам, а во-вторых, о мирных тавро-скифских отношениях. О том же свидетельствует открытость, незащищённость таврских поселений на скифской границе в IV — III веках до нашей эры. Однако позже, в III — II веках до нашей эры, когда центр скифского государства переместился в Крым, а могущество этого народа многократно возросло, начинается процесс тавро-скифской аккультурации. Причем не равномерной, — если у скифов влияние тавров почти незаметно, то тавры предгорья воспринимают постепенно погребальные обряды скифов, — это видно из захоронений. Исходя из этой и иных аналогичных перемен, можно сделать вывод о том, что и межэтнические, тавро-скифские, браки распространялись все шире, но не в горах и не на Южном берегу, где скифов не было. Однако скифы постепенно продвигались к Херсонесу и в конце IV века до нашей эры уже вовсю торговали здесь, очевидно, оттесняя тавров, конкуренция которых была слабой как по количеству, так и по выбору товаров. А ещё через некоторое время, в III веке до нашей эры, греки вступают с таврами в вооружённые конфликты, — очевидно, из-за земель, необходимых для ширящихся виноградников и пашни. Конфликты эти учащались, греки стали окружать свои селения стенами с башнями, — со II века до нашей эры тавров стали поддерживать скифы — противник куда более опасный. В ходе этих столкновений и войн не обходилось, естественно, без захватов противника в плен, откуда путь был один — в рабство. И греки сохранили в различных памятниках имена своих рабов, добытых в битвах. Но вот что поразительно — среди них нет ни одного таврского! Не было тавров и среди рабов, отправляемых в Грецию (Лесков А.М. Горный Крым в I тысячелетии до н.э. Киев, 1965), хотя встречаются во множестве имена скифские, сарматские, даже боспорские и меотийские. Похоже, у тавров не было принято сдаваться в плен, — они бились до конца. С другой стороны, среди херсонеситов первых веков нашей эры было немало постоянно живущих в городе тавров: очевидно, войны не помешали начавшемуся процессу ассимиляции тавров соседями. Впрочем, имело место и обратное влияние —  греки поклонялись таврской Деве и даже чеканили её изображение на монетах. Особую роль в культовой системе тавра играла собака. В целом пока костей собаки найдено немного, даже в горах, где было развито пастушеское ремесло. Тем не менее, этому животному явно придавалось более магическое, чем хозяйственное, значение. Кости собаки находят и в зерновых ямах: псы должны были охранять урожай и благополучие народа. На исходе своей истории таврские племена испытывали, судя по всему, давление практически со всех сторон: с севера, северо-запада и северо-востока — скифов и понтийцев, с юга, юго-запада и юго-востока — греков и римлян. В борьбе против пришельцев тавры нередко меняли союзников. Так, они соединялись с занявшими Керченский полуостров скифами для борьбы с римлянами, ставшими их основным противником с I века до нашей эры. Сражались с римлянами они не только на суше, но и в открытом море, где скифы им помочь не могли, — Флавий сообщает, что для уничтожения таврской флотилии маломерных судов римляне направили к берегам Крыма сорок кораблей с тремя тысячами солдатами на борту (Иудейская война, II, 16, 4). На суше же тавры успешно перенимали фортификационную технику врага. Они стали применять мелкоблочную кладку в оборонительных стенах, как римляне; наращивали крепостные пояса, как это делали скифы. Над крепостными стенами нередко высились башни, выступавшие вовне для обстрела противника с флангов. Когда же тавры исчезли с лица земли как самостоятельный народ с собственной культурой? Археологи утверждают, что остатки этноса сохранялись в горах до раннего средневековья, то есть, тавры были в VII, и в VIII веках нашей эры. (Шульц П.Н. О некоторых вопросах истории тавров. // Проблемы истории Северного Причерноморья. М., 1959). Есть мнение, что под напором гуннов (IV век нашей эры) тавры были оттеснены в Мангуп; это подтверждается и археологическими данными, но здесь речь идет лишь о жителях близлежащих речных долин. Обитатели же неприступных горных твердынь смешались, судя по всему, с менявшимся окружением — народами, приходившими и остававшимися на полуострове, прежде всего со скифами. Но и этот процесс начался в горных районах не ранее чем в средневековье, когда в горы, к селениям тавров, поднялись остатки скифов, уцелевшие после разгрома их державы. Автор «Жития Иоанна Готского» свидетельствует о том, что «тавроскифы» населяли Партенит и в VIII веке нашей эры.  Не исключено, впрочем, что речь здесь идет не о смешанном населении, — как известно, античные авторы называли тавроскифами и чистокровных тавров, а автор «Жития» мог следовать этой традиции. Последнее в истории упоминание о таврах (тавроскифах) относится к X веку нашей эры, — в эту пору к ним направляются христианские миссионеры (Житие херсонесских мучеников). Возможно, конечно, что это уже не этнический, а географический термин. Но с другой стороны: не к христианскому же населению Херсонеса — этого северного оплота византийской церкви могли плыть корабли миссионеров. Об иных (кроме тавров) язычниках, обитавших в окрестностях Херсонеса, источники X и более ранних веков ни разу не упоминают… Каким же был закат тавров — этого первого исторического этноса крымской земли?  Древние народы так просто не «исчезают». Их нужно с территории или выселить, или истребить — лишь в этих случаях может быть «гарантия» бесследного исчезновения целого народа. Встречающееся ещё иногда утверждение о том, что тавры были где-то в IV — V веках нашей эры полностью истреблены римлянами, мало обосновано. Легионеров для подавления таврского сопротивления было недостаточно даже в эпоху расцвета римского могущества в Крыму; как же могли они прочесать все горные массивы и леса в более поздний период, когда деятельность Рима здесь начала понемногу сворачиваться? И главное — с какой целью? Более обоснованными выглядят совсем иные гипотезы. Ещё в XIX веке исследователь Крыма Пётр Кеппен  заметил: «Мне кажется очень вероятным, что в жилах обитателей почти всех богатых находками дольменов областей ещё и теперь течет кровь древних строителей дольменов» (Russische Revue, Bd V, 1874, 551). Другими словами, он высказал вполне разумную гипотезу о том, что тавры, подвергаясь ассимиляции, остались жить там, где и жили, но уже под иным именем и перейдя постепенно на другие языки, позаимствовав христианскую и мусульманскую веру. Тавры продолжают свою жизнь в крымских татарах и крымских греках.

Форум православной казачьей молодёжи

06-08 октября 2017 года в Волгограде проходил Форум православной казачьей молодёжи. В состав немногочисленной делегации Крымского казачьего округа вошли казаки ГКО «Станица Феодосийская» Иван Русинович и Ростислав Че.

Торжественное открытие Форума состоялось 6 октября в музее-панораме «Сталинградская битва». В его работе приняло участие около 150 молодых людей из восьми регионов России. Казаков ждала насыщенная культурно-спортивная программа, которая помогла ребятам ближе познакомиться и обменяться опытом. На форум, посвященный 75-летию Сталинградской Победы, приехали молодые казаки от 18 до 30 лет. «Молодежь, которая собралась здесь, горит идеями казачества. Здесь те, кто хочет на протяжении всей жизни показывать, что они казаки и хотят послужить родине. На этой площадке ребята смогут обменяться опытом, наладить контакты и поддерживать связь в будущем», — отметил духовный наставник казаков Волгоградской области протоиерей Олег Кириченко. Трехдневный форум призван возродить традицию молодых казаков из разных регионов собираться вместе, которая некогда существовала в Волгоградской области. «Последний съезд казачьей молодежи проходил в 2010 году. И вот, спустя 7 лет, мы снова проводим этот форум и очень бы хотелось, чтобы эта традиция возродилась, и подобные мероприятия проходили ежегодно», — подчеркнул атаман волгоградского казачьего округа Александр Кривенцев. Участников форума ждала насыщенная программа: спортивные соревнования по различным дисциплинам (рубка шашкой, стрельба, бег, поднятие гири, перетягивание каната, волейбол), конкурс по истории казачества, разговор со священником. В заключительный день форума — 08 октября — было организовано торжественное шествие на Мамаев Курган с возложением венков в Зале воинской славы.  «Нашей делегации очень интересно посетить город-герой и город воинской славы Волгоград. Казаки с большим энтузиазмом восприняли это предложение, потому что многие из них никогда здесь не были. В программе много полезных мероприятий, мы надеемся перенять опыт казаков из других районов по воспитанию подрастающего поколения», — отметил первый заместитель атамана крымского окружного казачьего общества Владимир Войтюк.

Партизанский командир Николай Кузьмич Котельников. 23-24 января 1942 года.

Казаки и кадеты ГКО «Станица Феодосийская» в рамках станичного проекта «Спасибо Деду за Победу!» продолжают реконструкцию боевого пути Николая Кузьмича Котельникова. 15 октября 2017 года они прошли маршрут от Узунсыртского перевала до тропы Грина через горный массив Сарытлык-Козья по пути группы лейтенанта Котельникова 23-24 января 1942 года.

В составе Феодосийского десанта командир роты автоматчиков (818 СП 236 СД 44 А) лейтенант Николай Котельников высадился в порту Феодосии 30 декабря 1941 года (см. здесь). 44 армия, освободив Феодосию, к вечеру 31 декабря 1941 года закрепилась на рубеже: хр.Узун-Сырт — с.Первомайское — с.Журавки, немного не дойдя до города Старый Крым. Продолжить намеченное наступление в сторону Симферополя не дали большие потери личного состава и отсутствие необходимого материально-технического снабжения (см.здесь). Со стороны Керчи к Феодосии продвигалась 51 армия, которая заняла оборону на правом фланге линии фронта севернее Владиславовки. Сроки наступления несколько раз переносились из-за неготовности наступать, а немецко-румынские войска, подтянув резервы и добившись численного превосходства, 15 января 1942 года сами перешли в наступление. Со снабжением у них было всё в порядке. Решающий удар был нанесён на узком участке фронта на стыке 44-ой и 51-ой армий (зона ответственности 63 ГСД 44 А) в направлении Владиславовка — Дальние Камыши (сейчас это пгт Приморский). Был уничтожен командный пункт 44-ой армии и тяжело ранен её командующий генерал-майор Первушин. Вечером 16 января 1942 года командующий фронтом генерал Козлов дал войскам приказ на отступление из Феодосии (см.здесь), однако из-за отсутствия связи не все части его получили. Штаб 236-й дивизии смог спастись, но большая часть этого соединения оказалась в окружении. Командира дивизии В.К. Мороза, который только 17 января 1942 года стал генерал-майором, 06 февраля по решению трибунала расстреляли с формулировкой «за потерю управления дивизией в Крыму». К утру 17 января 1942 года кольцо окружения вокруг Феодосии сомкнулось. Бои за город шли почти весь день 17 января, отдельные части 157 СД 44 А  сражались на мысе Ильи до вечера 18 января.

Всё это время рота автоматчиков лейтенанта Котельникова в составе 818 СП удерживала свои позиции на участке Капусталык (сейчас с.Садовое) — Асан-Бей (сейчас с.Маковское) северо-восточнее современного села Первомайского. Соседи 818-го СП справа и слева отошли, связи с дивизией и другими частями не было. 18 января 1942 года командир полка майор Васильев, оценив обстановку, дал приказ подразделениям уходить в крымские леса на соединение с партизанами. Рано утром 19 января полк начал движение в сторону Феодосии. Отступление полка быстро приняло форму плохо организованного бегства, выполнение поставленной задачи обеспечивали лишь немногие младшие офицеры. Вокруг лейтенанта Котельникова и его роты автоматчиков стихийно образовалась группа бойцов, которые продолжили свой путь под руководством командира роты. Была надежда, что Феодосия ещё не захвачена фашистами, поэтому сначала попробовали пробиться туда. Пройти в город кратчайшим путём через село Насыпное помешали вражеские патрули. Поэтому Котельников решил спуститься в Двуякорную бухту, чтобы вдоль берега моря попасть в Феодосию с востока. Здесь он узнал, что город уже захвачен немецко-румынскими войсками и принял решение уходить в горы. Весь этот путь, проделанный группой Николая Кузьмича Котельникова, ещё предстоит пройти своими ногами казакам и кадетам «Станицы Феодосийской».

В ночь на 21 января 1942 года десантники во главе с лейтенантом Котельниковым в 700-800 метрах от шоссейной дороги Феодосия–Коктебель под хребтом Узун-Сырт обнаружили сарай. «Кругом сарая лежали виноградные колья. Решили остановиться здесь и устроить днёвку. Закрыв в сарай дверь плащ-палаткой, разожгли костёр, выставив у двери дежурных наблюдателей улеглись спать» (из воспоминаний Н.К. Котельникова). В сарае под горой Клементьева десантники провели три дня. Причин для этого было несколько. Во-первых, все эти дни с 19 по 25 января было морозно и ветрено: как вспоминал Котельников, «бушевала небольшая метель». Сарай давал комфортную защиту от непогоды, позволял прийти в себя и отдохнуть от экстремальных даже для войны событий последних дней. Во-вторых, имелось достаточное количество дров (виноградные колья), что позволяло сушить одежду и готовить пищу. Пищей служило мясо убитых лошадей, которых Николай Кузьмич заприметил ещё на пути в Двуякорную бухту на склоне горы Клементьева. Ну и, самое главное, необходимо было свыкнуться с мыслью о невозможности скорого соединения с регулярными частями Красной Армии и определиться с планом ближайших действий. В том, что наши войска должны через какое-то время вернуться, чтобы продолжить выполнение поставленной задачи по освобождению Крыма, сомнений, скорее всего, не было. Ведь фашисты совсем на чуть-чуть опередили Красную Армию, которая практически уже сама собиралась наступать, собрав необходимые для этого силы и ресурсы. В связи с этим решение дождаться своих в относительно безопасном месте казалось вполне оправданным. Учитывая наличие раненых (сам Котельников Н,К. и Дударев В.С.), а также бойцов с обморожениями ног (Котельников Н.К., Хуторенко А.А., Максимов А.И. и Сидоров И.Ф.), хорошим вариантом для реализации этого плана представлялась лесистая вершина горы Сарытлык. Сарытлык находится недалеко — всего 12 километров от сарая, вокруг него в пределах двух часов ходьбы были расположены населённые пункты — источник продовольствия и информации: крымскотатарский Бараколь (8 км, сейчас Наниково), греческий Армутлук (5 км, сожжён фашистами за помощь партизанам в конце 1943 года), болгарский Бокаташ (4,5 км, сожжён фашистами в конце 1943 года) и Имарет (2,5 км, сожжён фашистами в конце 1943 года). Поэтому вершина Сарытлыка на полтора месяца станет местом стоянки группы десантников лейтенанта Котельникова. Хотя сам Николай Кузьмич не использует название Сарытлык в своих воспоминаниях: всё дело в том, что на генштабовских (военных) картах того времени массив Сарытлык был безымянным (см. 250-метровку Генштаба с ниткой маршрута в начале статьи), а вот название примыкающей к нему горы Козьей было нанесено. Именно поэтому гора Сарытлык стала для Котельникова Козьей горой.

Ускорил переход группы Котельникова на вершину горы Сарытлык случай, показывающий уязвимость и доступность для врага временного местопребывания десантников. Несмотря на то, что местность, на которой располагался сарай была открытой и просматривалась на несколько километров, часовой-наблюдатель «прозевал» нежданных гостей. 23 января в сарай незамеченными вошли три невооружённых красноармейца, которые, конечно же, перед этим какое-то время наблюдали за лагерем десантников, чтобы понять кто здесь находится: свои или чужие. Имея недавно полученный опыт попытки сдаться в плен (в Армутлуке фашисты на их глазах расстреляли пленных), они просто не могли этого не сделать. Так группа Николая Кузьмича Котельникова  пополнилась командиром батареи 687 АП 236 СД лейтенантом (представился младшим лейтенантом) Козловым Павлом Ильичём  и его бойцами Дудкиным Павлом Ивановичем и Парфёновым Николаем Ивановичем. Павел Ильич Козлов вскоре станет правой рукой — помощником Николая Кузьмича.

К месту новойй стоянки группа Котельникова вышла ночью с 23 на 24 января 1942 года. Путь на Сарытлык лежал через деревню Бараколь, за которой наблюдали все эти дни. Здесь предполагалось запастись продовольствием. 75 лет спустя мы повторяем путь группы. Армутлукская (крымскотатар. — место, где растут груши) долина не сильно изменилась за эти годы. Она, по-прежнему, начинается от слияния Амеретской долины (между Сарытлыком и Сары-Каёй) и Османова Яра. 🙂 Армутлукская долина всё так же пуста и пустынна, а стройные ряды виноградников лишь подчёркивают эту пустоту. Баракольскую котловину с притаившимся на её дне бессточном периодически пересыхающем озере Бараколь (крымскотатар. Baraq — собака, пёс; göl, голь — озеро) обходим справа, прижимаясь к подножию Узун-Сырта ( крымскотатар. узун — длинный, сырт — спина, хребет, гребень, тыл, север).

В селе Наниково (до 1948 года Бараколь) десантники зашли в два крайних дома. Жителей в них почему-то не оказалось. В кладовых нашли немного пшеницы и кукурузы, а на чердаке одного из домов Фёдор Петренко нашёл соль — крайне необходимую вещь, важность которой понимаешь только тогда, когда её нет. Прихватив с собой на съедение оставленных в конюшне лошадь и корову группа направилась к подножию Сарытлыка. Мы же временно сходим с маршрута, чтобы подняться на вершину горы Коклюк и с его высоты увидеть путь, пройденный Н.К. Котельниковым в ночь с 23 на 24 января 1942 года (см. фото выше).

Тропа, по которой десантники поднимались на вершину горы Сарытлык, достаточна комфортна и сегодня, а местами имеет вполне автомобильный вид. Она начинается из Амеретской долины в одном километре к северо-северо-западу от существующего в настоящее время пруда и плавной дугой проходит по западному, южному, восточному краю Сарытлыкского массива, полого опускаясь к горе Козья. Сарытлыкская тропа побаловала нас спелым тёрном и кизилом и порадовала яркими красками осени.

Памятник группе десантников лейтенанта Н.К. Котельникова ещё с советских времён стоит слева от тропы на спуске к горе Козьей. По словам исследователя партизанского движения Крыма Виктора Максимовича Кушина, это место, как место стоянки, указал сам Николай Кузьмич во время совместных походов по крымским горам в послевоенное время. Недавно памятник был отреставрирован, но, к большому сожалению, текст информационной табличке имеет ряд неточностей и ошибок. Об этом я уже писал (см.здесь).

На горе Сарытлык группа Николая Кузьмича Котельникова пробыла до 09 марта 1942 года (см.воспоминания Н.К. Котельникова). Нужно было залечить раны и привести в рабочее состояние обмороженные ноги. «На связь  с населением ходили в греческий Артмутлук и хутор Имарет, там нам местные жители давали продовольствие, а более всего мы питались конским мясом. Лошадей блуждающих вылавливали на  опушках леса». В самом начале «сарытлыкского стояния» пятеро бойцов под предлогом поиска партизан ушли сдаваться в плен; в конце февраля их трупы были опознаны у селения Бокаташ в километре от Старого Крыма. «Ежедневно патрули противника из г. Старый Крым  приезжали в  Имарет и угрожали  жителям о том, чтобы не давали продукты. Кроме того они всегда обходили по степи восточную часть  горы и стреляли в нашу сторону». Ещё 26 января Николай Кузьмич отдал следующее распоряжение: «Ввиду того, что мне двигаться не возможно, вследствие обморожения и ранения в руку, в группе политруком будет Козлов Павел Ильич  на равных правах с командиром». С этого дня Павел Ильич возглавлял все разведывательные и продовольственные операции. Наблюдатель с вершины горы и сам Котельников с высокого дерева регулярно просматривали степную часть местности, ожидая подхода Красной Армии с востока. «6 марта , когда группа Козлова пошла на встречу в  Имарет, …жители  этого хуторка передали…, что 8 марта  противник хочет нас окружить и уничтожить. Весть которую нам принёс  Козлов, конечно, была неприятной  для нас,  т.к.  больным, а особенно мне и Хуторенко  идти было ещё тяжело. Как ни тяжело, а уходить в глубь леса и искать партизан надо. Начали вести подготовку к уходу. 7-го  марта весь день шел снег, уходить 7-го не решили… Утром рано 9-го марта, оставив написанное на крышке потрёпанного ящика, прибитого на дереве у землянки, проклятие немцам, румынам и всем предателям, по глубокому снегу, оставляя за собой снеговую траншею, мы шли  вначале по хребту, а затем свернули влево по склону. Впереди нас из-за  нагнувшихся веток от снега пространство просматривалось метрах в 5-10. На пути вперёд идущему всё время приходилось сбивать с кустарника и мелких деревьев  снег, чтобы можно было продвинуться дальше. Шли, грубо ориентируясь по компасу и карте, которые сохранились у меня». Мы же сегодня спускаемся с Саратлыка просто в «райских» условиях по сравнению с теми, о которых вспоминает Николай Кузьмич. Наш спуск проходит в густом лесу, кроны деревьев не дают никакого обзора. Кизил и тёрн приятно витаминизируют организм. Вскоре тропа приводит на небольшую (100 на 70 метров) поляну за седловиной между Козьей и Сарытлыком. С дальнего края поляны открывается вид на массив Сарытлыка.

Через несколько минут мы выходим на тропу Грина. Десантники Котельникова просто пересекли Гриновскую тропу, продолжая движение на гору Скалки хребета Туар-Алан,  поднимающегося к вершине Джады-Кая (582 м). Мы же повернули направо и по тропе Грина направились в сторону Старого Крыма. А на следующий день мы поднялись на гору Сары-Кая, чтобы посмотреть пройденный группой Котельникова маршрут, вчера пройденный и нами.

Вершина Сары-Каи до сих пор хранит следы Великой войны. Именно с её западных склонов, высоко нависающих над Амеретской долиной почти на уровень лагеря десантников, фашистские патрули стреляли в сторону Сарытлыка, угрожая красноармейцам уничтожением (см.воспоминания Н.К. Котельникова).

Информация по маршруту:

Пройдено 14 котельниковских километров (12 км — за 23-24 января и 2 км — за 09 марта 1942 года). На это ушло 7 часов (с подъёмом на г.Коклюк и остановками). Google-карты прилагаются: